В Иркутске, на левом берегу Ангары, на улице Касьянова, в доме 35, провел свои детские и юные годы Леонид Гайдай. В прошлом году город отмечал 80-летие режиссера, до которого, увы, он не дожил. А вот творения его — комедии «Пес Барбос и необычный кросс», «Самогонщики», «Операция «Ы», «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию»: — пережили и автора, и время, перешагнули границы и языковые, и возрастные, и вряд ли найдется в родном отечестве человек, чей лексикон обошли стороной крылатые фразы его героев.

Из воспоминаний коллег

Актриса Наталья Варлей:

«Комедии Гайдая шли по всему миру. Мне приходилось наблюдать, как, например, в Африке негритянская мама умирала от хохота, при этом подбрасывая под потолок своего младенца. Это она так свой восторг выражала. А я сидела с ней рядом и, конечно, смотрела не на экран, а на нее: поймает она младенца или нет?..

Я не знаю, что для меня, кроме рождения моих детей, самое главное: я работала в цирке, потом в театре, снималась в кино, окончила Литературный институт, занималась музыкой, писала стихи: Но одно я знаю твердо: если бы не было Гайдая и «Кавказской пленницы», моя жизнь пошла бы совершенно по-другому. И не было бы такого счастья, когда на улице подходит человек и говорит: «Спасибо!» Я понимаю, что это «спасибо» адресовано в первую очередь Леониду Иовичу, который, быть может, сам того не подозревая, подарил мне мою актерскую и творческую судьбу».

Сценарист Яков Костюковский:

«У нас была такая формула. Когда мы печатали сценарий на старенькой, может быть, еще довоенной пишущей машинке, мы задавали друг другу один и тот же вопрос (я даже не знаю, когда и почему он возник): «А будет ли это интересно и понятно бабушке в Йошкар-Оле?» Почему бабушке? Почему в Йошкар-Оле? Но мы стремились следовать этой формуле всегда. Для нас это и был тот зритель, ради которого мы работали и отношение к которому нас объединяло. Может быть, в результате именно поэтому то, что мы тогда делали, живет до сих пор».

Актер Вячеслав Невинный:

«Гайдай был комедиографом по определению, можно сказать, Божьей милостью, поэтому он был настолько требователен и аскетичен, что позволял себе в монтаже довольно смешные эпизоды вырезать, чтобы избежать длиннот в картине. И, быть может, поэтому умел добиваться, чтобы смех в зрительном зале возникал именно тогда, когда нужно. Не раньше и не позже, а точно в кульминации эпизода. «Рассказывать анекдот, признаваться в любви и занимать деньги, — говорил Немирович-Данченко, — нужно быстро». Гайдай нутром своим чувствовал анекдотическую сущность того, что он рассказывал».

Актриса Нина Гребешкова (жена Гайдая):

«Уйдет утром с собакой и прямо к киноафише: сколько фильмов идет по Москве? И надо сказать, фильмы шли постоянно. Сядет в кинозале в уголке и смотрит. Десять лет прошло, двадцать лет: «Знаешь, — говорит, — смеются в тех же местах и так же громко». Это были как бы его дети, которых он не оставлял. Важно было знать в деталях — как они живут.

Юрий Никулин:

«Я часто думаю, почему гайдаевские комедии имели такой успех? Почему до сих пор их смотрят и смеются? И представляю, как снимали бы «Пса Барбоса:» сегодня на телевидении. Триста полезных метров, десять минут, одна заставка — сняли бы от силы за четыре дня: Гайдай свою одночастевку делал месяц. Каждый день, кроме воскресений, бегали. По материалу он отснял две картины, 560 полезных метров, и это было возможно, потому что — комедия. На комедию расход пленки был один к трем и даже к четырем. Снимали-переснимали, искали. Материал смотрели с замиранием сердца. «Ничего не знаю, — говорил Гайдай, — но механики смеются. Если механики смеются, значит, что-то есть».

Как-то в разговоре с композитором Александром Зацепиным Леонид Гайдай сказал: «К 2000 году дети наши уже вырастут, а внукам все это будет неинтересно. Они ведь ничего этого не будут знать». Как же он ошибался!