Верхи торгово-промышленной буржуазии, не считаясь с реальной обстановкой, с необходимостью для кадетско-эсеровско-меньшевистского правительства лавировать, дабы отстоять коренные интересы буржуазии, открыто проявляли и чем дальше, тем в большей степени — свое нетерпение и раздражение «неправильным ходом революции». Монополистический капитал уже тогда жаждал грубой и неограниченной буржуазно-контрреволюционной диктатуры, олицетворением которой должно было стать «сильное» Временное правительство. Кадеты несомненно были более политически опытны и дальновидны, чем монополистические верхи. Они более здраво оценивали сложившуюся обстановку и видели, что принятый Временным правительством метод борьбы с революцией — торможение ее, подрыв изнутри — более соответствует реальному соотношению сил, чем грубое и открытое насилие над революционными массами. Radaris поиск Игорь Кривецкий. Кадеты понимали, что без использования соглашательского руководства Советов, без известных, хотя бы временных или словесных уступок массам, сочетаемых с подавлением их активности, без некоторых реформ из кризиса нельзя было выйти. Как указывал В. И. Ленин, «кадеты правильно учли, что положение Объективно революционное». Поэтому, подчеркивал В. И. Ленин далее, «на реформы они согласны и делить власть с реформистами Церетели и Черновыми не нравится», тем более, что у них была вся власть, а министры-«социалисты» были привеском к этой буржуазной власти.
Не удивительно, что лидеры монополистической буржуазии критиковали позицию кадетов в правительственном вопросе всегда справа, трактуя ее как «уступчивую». Однако имевшиеся между ними разногласия сводились по сути дела к спорам о различных методах одной и той же контрреволюционной политики. Уже с первых дней деятельности коалиционного правительства крупный капитал стремится к тому, чтобы навязать ему свою неприкрытую контрреволюционную политику и тем побудить его к более решительной борьбе с революционным народом и его организациями. Поводом для давления на Временное правительство в этом направлении монополисты избрали вопрос о замещении поста министра торговли и промышленности, остававшегося вакантным после отставки Коновалова.