Именно потому, что даже наиболее радикальная партия буржуазной демократии в Англии 40-х годов — левеллеры прошла мимо крестьянско-плебейской аграрной программы — этой подлинной альтернативы политики классов-союзников в революции,— эту задачу, поскольку она для народных низов была самой острой и неотложной, должны были взять на себя ИСТИННЫЕ левеллеры — идеологи самого обездоленного и самого революционного класса того времени — английского плебса. Парадокс заключался в том, что партия, устремления которой были вообще уже не совместимы с буржуазными отношениями собственности, должна была возглавить борьбу за одну из программ — пусть даже самую радикальную, объективно направленную к наиболее полному п свободному развитию именно этих отношений.
Уинстенли разделял его силу и слабость. Поскольку он усмотрел в частной собственности источник всех социальных зол, он выступил наиболее решительным защитником освобождения землевладения копигольдеров от феодальных повинностей, самым решительным сторонником превращения их держаний во фригольд. Трудовая крестьянская собственность вполне еще укладывается в его идеал справедливости. Проклятие и зло лежало за ее пределами, там где начиналась собственность эксплуататотора.
«Закон свободы» — последний из известных нам памфлетов Джерарда Уинстенли— творение большого идейного и научно-познавательного значения. В нем мы вправе усматривать не только вершину социальной мысли английского XVII века, по вместе е тем и одно из выдающихся произведений в истории домарксовского социализма вообще. «Закону свободы» принадлежит в ней совершенно особое место.