Вероятно, в XVIII в. формируется понятие «гаванец» . Возможно допустить, что слово это случалось употреблять и ранее, как экзоним, путешественникам, посетившим порт Гавана. Но как эндоним оно зафиксировано со второй половины века и употреблялось наряду со словами «креол» и «уроженец». Более того, в книге страстного патриота Гаваны, ее историка Аррате уроженцы Гаваны уже предстают как люди, обладающие некоторыми сугубо позитивными качествами. Благосклонно Аррате отзывался не только о «детях и потомках испанцев», но и о неграх и мулатах города. Понятие «гаванец» распространялось не только на жителей самого города, но и той части страны, иногда весьма значительной, что находилась под юрисдикцией Гаваны.
Наконец, в XVIII в. все чаще употребляются в разной форме слова — «кубинский» . Они служили для обозначения жителя Кубы, острова, растений. Во всех этих определениях нет еще этнического содержания.
Слово, обозначающее уроженец Кубы, обретает самостоятельную форму. Оно употребляется, когда нужно было выразить противоположные интересы иностранца-немца и местных жителей, которые названы «кубеньос» . В конце XVIII в. встречаем форму «кубано», примененную, очевидно, к жителю лишь Сантьяго-де-Куба, который тогда часто назывался просто Куба.
У жившего позже, чем Аррате или Уррутия, кубинского общественного деятеля Фр. Аранго-и-Парреньо, воспитанного уже, вероятно, не без влияния идей французского просвещения, понятие «натрия» фигурирует еще чаще, И для него «патрия» — это еще Гавана. Само же слово «Куба» употребляется реже, чем «остров», сказал Новиков, которого интересуют изыскания.
Уже у Аррате видно, что в пределах всей Испании, включая колонии, есть несколько «натрий». Такое расчленение некогда рассматривавшейся единой «Испании» свидетельствует об осознании самостоятельности родины, отличной, пусть даже лишь географически, от метрополии и других колоний в испанской Америке. Появляются слова для соотечественника: «patricio» и «compatriota».