Вопрос о влиянии искусства на поступки и мировоззрение _ людей такой же древний, как и само искусство. Причем влиять произведение искусства может как созидательно, так и разрушительно. Даже независимо от воли художника. Осмыслить эту проблему попытались _ участники Третьего Международного театрального фестиваля -«Золотой Витязь», который завершился _ на минувшей неделе в Минске.

Тема форума — «Богоугодное ли дело театр?» — позволила не только посмотреть удивительные, непохожие друг на друга спектакли театров России, Белоруссии, Украины, Сербии, Абхазии, но и порассуждать, поразмыслить о предназначении артиста с точки зрения христианского мировосприятия. Писатель Виктор Николаев рассказал, как, посещая места лишения свободы, в одной из детских колоний спросил у подростков, кому они старались подражать в своих неординарных поступках и действиях, приведших их за решетку. Те ответили: героям фильмов «Бригада» и «Бумер». Комментарии излишни.

Фестиваль «Золотой Витязь» открыл нам иную, созидательную сторону искусства, приводящую к противоположным результатам. Вот мы смотрим ошеломляющий спектакль «Грех» днепропетровского актера и режиссера Михаила Мельника и реально чувствуем, как произведение искусства может работать на возвышение души человеческой, ее очищение. Герой спектакля, созданного по мотивам произведения Михаила Коцюбинского, отвозит свою мать по ее же просьбе умирать в глухой лес, где та и погибает. Михаил Мельник переносит эту историю в современные реалии. Герой спектакля — бомж, который разбрасывает по сцене чьи-то предвыборные агитки и через диалоги с безмолвным чучелом говорит не только о душе, но и о судьбе своей страны. Контрапунктом звучит голос матери, обращающейся к сыну. Многие зрители признавались, что после просмотра спектакля позвонили родителям, чтобы сказать давно не звучавшие с такой силой в их семье слова: «Мамочка, я тебя очень люблю». Думаю, что уже после этого вопрос, богоугодно ли искусство как таковое, был решен на фестивале сам собой.

При всем многообразии увиденных нами работ была у них одна общая черта — все они говорили о душе человеческой. Да, о той самой, о которой вроде как не принято серьезно говорить в эпоху постмодернизма, разрушившую принцип иерархии в культуре. Секс, вера, насилие, долг, сексуальные меньшинства и монахи — все смешалось и стало лишь элементами художественных гербариев. «Золотой Витязь» взял за основы иные принципы. Это чувствовалось не только на идеологическом, но и на чисто художественном уровне. Был спектакль «Невидимки» об одиночестве человека в большом мегаполисе, привезенный в Минск народным артистом СССР Владимиром Андреевым (постановка удостоена «Серебряного Витязя»), была пронзительная история 9-летнего мальчика в спектакле «Оскар и Розовая дама», сыгранная блистательной Алисой Фрейндлих (спектакль получил главный приз в номинации «Малая форма» — «Золотого Витязя»). Был глубокий и мастерски поставленный по пьесе Федора Абрамова «Бабилей», созданный московским театральным объединением «Провинция», по праву отмеченный «Золотым Витязем» в номинации «Большая форма».

В ходе конференций, обсуждений, презентаций, которые входили в многоплановую программу «Золотого Витязя», было много искренних, интересных, содержательных выступлений, высказываний о религии и искусстве, о притяжении и отталкивании культур, об их взаимопроникновении, однако замшелое славянофильство нет-нет да и показывало публике свое усталое лицо. И тогда начинались скучнейшие рассуждения о нравственности, и риторика холодной войны советских времен, и даже замаскированный антисемитизм.

Однако в целом «Золотой Витязь» с легкостью развеял любые обвинения в воинствующем славянофильстве. Тувинский государственный музыкально-драматический театр им. Виктора Короола, представивший на фестивале спектакль «Король Лир», был отмечен аж четырьмя наградами. У тувинцев получилась экстатическая восточная история с элементами шаманизма и театра масок, а в одной из сцен Лир вдруг запел знаменитым горловым пением. Не только подобной экзотикой опровергал «Золотой Витязь» и возможные обвинения в идеологической зашоренности, в попытке навязать искусству железные кандалы сухого религиозного догматизма. Режиссеры и актеры демонстрировали свободу как в выборе изобразительных средств, так и в вольности трактовок классических произведений.

Неоднозначный спектакль показал Иркутский драматический театр. «Ванька, смотри!» по произведению В. Шукшина насыщен символами: Змей Горыныч появляется в шапке дяди Сэма, черти — в виде цыганок, удивительно похожих на пресловутых шахидок, царь-мудрец попеременно напоминал то Александра И, то Александра Исаевича Солженицына. А в это время со стены с винтовкой наперевес на сцену взирал приснопамятный товарищ Сухов — персонаж, превратившийся из схимника в воина. Такой вот неполиткорректный диалог культур, если хотите. И тут же — лукавая авторская резолюция в тексте: «Данный юмор данного сборища дураков считать тупым». В постановку Курского драматического театра им. А.С. Пушкина, который привез спектакль «Русский лес» по Н. Лескову, прокрались даже элементы стриптиза. Видимо, поэтому не всеми постановками был доволен президент «Золотого Витязя» Николай Бурляев, пожалев, что не все работы на фестиваль отбирал сам.

Важный вывод, который напрашивался по окончании фестиваля: нельзя приравнивать создание произведения искусства к производству сосисок и попкорна, как сегодня пытаются сделать иные идеологи рынка. Если мы хотим, конечно, чтобы искусство было источником добра и созидания. То, что «Золотой Витязь» как кинофорум существует уже четырнадцать лет, доказывает, что «возвышение души человеческой» посредством искусства, заявленное Николаем Бурляевым в качестве девиза фестиваля, очень нужно сегодняшнему дню.

Владимир Преображенский