Статья о Ежи Гофмане

Нет никакого сомнения в том, что Ежи Гофман является одним из столпов польского кино. Кадры из «Потопа» или «Пана Володыёвского» наравне с «картинкой» из «Пепла и алмаза» и «Матери Иоанны от ангелов» украшают обложки книг о польском кинематографе на разных языках. Его путь поражает не только протяженностью и отсутствием порожних перегонов. Он замечателен особыми вершинами, которые не все его не менее славные коллеги могут занести в свой актив. Гофману принадлежит несколько самых посещаемых фильмов во всей истории польского кино. При этом массовость их адреса удивительным образом сочетается с благородной этикой и здоровой идеологией заключенного в них послания. Но обо всем по порядку.

Он родился в 1932 году в Кракове, в медицинской семье: и мать и отец были практикующими врачами. Война настигла семейство на территории, которую уже в сентябре 1939 года аннексировал Советский Союз, о чем существовала закулисная договоренность двух диктаторов. Эта договоренность получила в исторической науке название «Приложения к тайному протоколу Молотов-Риббентроп». Великие вершат судьбы малых мира сего, и вот какое конкретное воплощение получила судьба семилетнего Юрека Гофмана.

В начале 1940 года его вместе с родителями, а также с дедушкой и бабушкой, погрузили в эшелон и повезли на восток. Куда, что, по какому праву — этого официально никогда никому не было сказано. Очутившись в Новосибирской области, они узнали, как отныне определяется их статус — спецпереселенцы. Жили они в бараках брошенного или, возможно, выселенного лагеря, на вышках их «сторожили» вооруженные охранники, взрослых гоняли на лесоповал и на строительство дорог, и всех держали впроголодь на лагерной пайке. Единственным послаблением по сравнению с режимом зеков была возможность отлучаться из лагеря, но не далее чем на семь километров.

В 1941 году глава польского правительства в эмиграции генерал Сикорский подписал договор со Сталиным, по которому часть спецпереселенцев была амнистирована, мужскому населению предлагалось вступить в создаваемую в СССР польскую армию. Доктор Зигмунт Гофман, ветеран первой мировой войны и по совместительству отец нашего героя, подался было в армию, но представитель правительства Сикорского попросил его временно переехать в Алтайский край, где были анклавы перемещенных поляков, и катастрофически не хватало медицинской помощи для них. Так и получилось, что будущий создатель патриотических эпопей «Пан Володыёвский», «Потоп», «Огнем и мечом» учился в русской школе, в краях, не слишком удаленных от тех, где другой будущий знаменитый кинорежиссер Вася Шукшин бегал в свою школу. Пути Господни неисповедимы.

Потом было возвращение на родину; польская гимназия, к которой он оказался настолько хорошо подготовлен русскими учителями, что смог перешагнуть через один класс; молодежная организация, где он отличался невероятной активностью; потом недолгая служба в Морфлоте; ВГИК, где его учителями были Михаил Чиаурели и Иван Пырьев; ну, и возвращение на родину.

В Польше долго действовало строгое правило, по которому каждый новичок, прежде чем заслужить право дебютировать в художественном кино, обязан был поработать либо ассистентом режиссера, либо в коротком метраже, то есть в документальном или научно-популярном кино (потом к этому своего рода кандидатскому стажу добавилось телевидение). Так Гофман оказался на Студии документальных фильмов в Варшаве. Во ВГИКе он крепко сдружился со своим соотечественником Эдвардом Скужевским, с которым в течение 10 лет вместе снимал документальные, а потом и художественные картины.

Свои первые 10-15-минутные документальные ленты они делали в годы, когда хлипкий польский соцреализм расползался по швам. У документалистов в этой оздоровительной работе были особые заслуги. Они первыми заглянули за фасад действительности и увидели там вещи, с которыми никак не хотели мириться. В картинах «Внимание, хулиганы!» (1955), «Дети обвиняют» (1956), «Сувенир из Кальварии» (1958), «Нынешние типы» (1959), «Два обличья бога» (1960) Гофман и Скужевский рассказывали о времяпрепровождении беспризорных подростков, детском алкоголизме, азартных страстях вокруг ипподромных тотализаторов, о религиозном фанатизме и уродстве сектантских верований. «Ага, чернуха», — скажет иной догадливый читатель. Жаргонное словечко, которым обозначается пристрастие иных кинематографистов к жизни маргиналов и социальной обочине, неправомочно применять к польской «черной серии» (которую, помимо Гофмана и Скужевского, делали и другие режиссеры). Чернушные авторы любят изнанку и отбросы как таковые, в то время как авторы перечисленных фильмов протестовали против социальных уродств открыто, убедительно, страстно.

В 1963 году они выпустили свой первый игровой фильм «Гангстеры и филантропы», который и по характеру материала, и по манере его подачи в определенной мере продолжал их документальную деятельность, но в то же время и обнаруживал волю и талант к диалогу со зрительным залом. Вместе они сделали еще два художественных фильма «Закон и кулак»(1964) и «Три шага по земле» (1965) — также посвященные современности, а потом разошлись: Скужевский вернулся в документальное кино, Гофман остался в игровом.

Под конец 60-х годов ему представилась возможность осуществить мечту всей жизни — экранизировать исторические романы польского Нобелевского лауреата Генрика Сенкевича. Надо отдать должное целеустремленности Гофмана: он бредил Сенкевичем с того самого времени, когда в сибирской ссылке впервые прочитал его книжки, присланные отцом с фронта. Разумеется, Гофман всегда рвался перенести на экран всю Трилогию знаменитого исторического романиста, но обстоятельства складывались так, что ее первая книга «Огнем и мечом» долгие годы оставалась под запретом. Чтобы не терять времени, режиссер начал с конца. В 1969 году появился «Пан Володыёвский» — ратные и любовные приключения Маленького Рыцаря, воинственного забияки и несравненного фехтовальщика. На Международном Московском фестивале эта картина имела успех, а исполнитель заглавной роли великий артист Тадеуш Ломницкий был удостоен приза.

Окрыленный успехом, режиссер поставил второй роман эпопеи «Потоп» (1974) — самый совершенный, самый вдохновенный фильм своей художественной жизни. Кипучая витальность, любовь к своей прекрасной родине, верность воинскому долгу как высочайшая мужская добродетель — все это кипело, бурлило, ликовало в картине, осуществленной с великолепным постановочным размахом. И зрители ответили фильму верной и долгой любовью. Только через без малого 30 лет Гофману удалось замкнуть свою трилогию, осуществив постановку ленты «Огнем и мечом». В поневоле затянувшемся перерыве он не простаивал. «Прокаженная», «До последней капли крови», «По велению Твоему, Господи», любимый нашим народом «Знахарь», «Прекрасная незнакомка» — картины на разные темы и решенные в разных жанрах.

Знание надежд, запросов, забот, которыми сегодня живут люди, — коренная черта таланта польского режиссера. Более того, он не просто знает зрителя, он его любит. Дарить надежду, согревать жаром экранных страстей, сочувствовать страданию — все это для Гофмана естественное и органичное состояние.

Каждый национальный кинематограф должен дорожить такими мастерами, хотя в действительности — увы! — это не всегда происходит. Как бы ни было, польскому кино можно позавидовать: на его благо трудится Мастер, умеющий покорять миллионы сердец.

Ирина Рубанова