Инна Чурикова «засветилась» в Минске на III Международном театральном фестивале «Золотой Витязь». Она приехала сюда буквально на день, чтобы поддержать своего давнего друга — президента фестиваля Николая Бурляева. И, конечно, для того, чтобы порадовать тех, кому удалось увидеть ее и пообщаться. Потому как общение с Чуриковой — это отдельная тема. Своего рода спектакль, который еще и учит вести диалог так, что невольно понимаешь: перед тобой сидит не только редкая, штучная актриса, но и по-настоящему интеллигентный человек.

— Инна Михайловна, главный вопрос фестиваля — богоугодное ли дело театр? Как бы вы на него ответили?

— Я не хочу думать, что я грешница в своей профессии. Хотя, наверное, некий грех совершаю, потому что не все понимаю, ошибаюсь. Но мне кажется, что профессия наша сердеч- -ная, ведь после каждого спектакля сердце болит. Потому, наверное, она все-таки не может быть грешной. Просто все зависит от того, куда ты направляешься, по какому пути, и что должно происходить со зрителем.

Мы работаем на то, чтобы люди выходили из зала в прекрасном состоянии души, просветленном. Чтобы, какой бы сюжет ни показывали, из «его было извлечение, а иначе нет смысла работать. И если все сделано правильно, люди обо всем забывают и уходят с головой в происходящее на сцене, в ту ситуацию, в ту жизнь, в то время. Как это можно назвать? Ну, конечно, фантастикой, чем же еще?

— Тем не менее, в театр ходят не все и не все его любят…

— Я тоже встречаю людей, что не любят театр. Я думала над тем, почему так происходит. И поняла: очень важно, чтобы человеку, который впервые пришел в театр, повезло со спектаклем и актерами. Эта первая встреча не должна напугать, напротив, должна помочь зарождению чувства, которое называется любовью к театру и сродни наркотику. Вот этот театральный фестиваль, что проходит в Минске, — он замечательный. И- таких фестивалей должно быть больше. Поэтому я поддерживаю Николая Бурляева в его стремлении расширить границы театрального пространства и вовлечь в него как можно больше людей.

— Я правильно поняла; «Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой»? Театр навевает этот сон, а потом человек выходит на улицу и видит неприглядную жизнь, иногда с такой ее стороны, — что не просто страх — ужас берет.

— Ну что вы, наши люди закаленные, их просто так не запугаешь. И потом, театр не пытается обманывать зрителя, он его уважает. В этом уважении рождается понимание того, что человеку обязательно нужна сказка, или хорошая песня, или удивительный романтический сон — особенно когда человеку трудно. Как писал еще Пушкин, «над вымыслом слезами обольюсь». Конечно, вымысел, но вымысел художника, который ходит по земле.

Недавно мой сын Иван посмотрел некий спектакль, пришел домой и сказал: «Мамочка, как же я вас с папой люблю!» Не поверите, но это было чуть не первое его признание вслух в уже взрослом возрасте. Вот такой силы воздействия был этот спектакль.

— Инна Михайловна, слышала, вас огорчает сегодня тот факт, что ваш сын не пошел по стопам родителей, хотя раньше вы и радовались его выбору иной профессии — юриспруденции. Что произошло за это время?

— Случилось только одно: мы поняли, что выбранная профессия Ивану не очень нравится, он больше расположен к нашему ремеслу.

— Сын представляет поколение молодых. А какой вам видится молодежь в целом?

— Она разная, и мне ее стало жалко. Говорю так потому, что время сегодня сложное, очень много искушений. И надо иметь большую силу воли, чтобы им не поддаться.

— А какие спектакли вы посоветовали бы смотреть молодым?

— Спектакли Петра Фоменко. Причем все без исключений и желательно не по одному разу.

— Видно, что вы интересуетесь другими театрами…

— Интересуюсь, но бываю нечасто, к сожалению. Нет времени. Я похожа на сапожника, который сидит без сапог.

— Вас давно не снимал в своих картинах ваш муж — известный режиссер Глеб Панфилов, для которого вы до сих пор остаетесь любимой актрисой.

— Да, в последнее время он действительно меня не балует. Он выполняет серьезную задачу — снимает фильм, к которому шел 10 лет. Глеб очень дорого платит за то, чтобы снимать. На главную роль он пригласил западную актрису — веяние времени, наверное. Правда, небольшую роль в картине он мне все-таки выделил. Я играю женщину, которой разрешили встречу с мужем в тюрьме. Это такая потрясающая по психологической глубине сцена, что мне безумно интересно ее играть. Моего мужа в картине играет Игорь Скляр. И так у нас эта внутренняя связь получается, что, мне кажется, между нами проходят какие-то токи, нечто такое, что сближает нас неимоверно.

Снять картину по Солженицыну Глеб Панфилов задумал давно, как только прочитал его роман «В круге первом». Но на то, чтобы снять его, ушли долгие годы. Сейчас идет монтаж этой ленты.

— Солженицын — это понятно. Но многих удивило ваше появление в сериале «Московская сага». Вы всегда относились к тем актрисам, которые очень тщательно отбирают роли.

— Во-первых, меня пригласили в эту картину сниматься мои друзья. Сценарист Наталья Владимировна Виолина специально написала для меня сцены, когда еще даже сценарий был готов не полностью. Мне написанное понравилось. Сцена с матерью Сталина или арест — их играть одно удовольствие. Мне кажется, они неплохо сделаны.

— То есть вы довольны своей работой в этом фильме?

— Должна признаться, что я не видела картину в целом. Потому что я вечерами играла в театре, а когда возвращалась домой, успевала лишь на финальные сцены.

— А как вы вообще относитесь к сериалам?

— Не очень хорошо. Из того, что я видела, мне немногое понравилось, разве что «Штрафбат» Достапя — замечательный получился фильм. И там замечательно играли актеры. А сейчас показывают какие-то утомительные истории.

— Не могу удержаться, чтобы не спросить про съемки в кинокартине «Идиот», которая шумно прошла по телеэкранам и вызвала массу споров. У меня было ощущение, что этот фильм стал для вас в некотором роде этапным.

— Это правда. Моя героиня Епанчина — феноменальная женщина, я, когда перечитала роман, открыла ее для себя как бы наново. В инсценировках она занимает собой не очень большое пространство, но в самом романе ей отведено серьезное место.

— Вам хотелось бы еще сыграть Достоевского?

— Конечно. Это очень полезно, это как-то верно строит все внутри. Не ерунду делать, а что-то важное, подбираясь к тому самому извлечению, про которое я уже говорила.

— Вы очень много работаете, гастролируете, бываете в частых разъездах. Но почему-то, глядя на вас, рождается впечатление, что вы очень домашний человек.

— Я и домашняя, и в то же время сама по себе брожу. Я разная — и такая, и такая.

— А как вы защищаетесь от недоброго в жизни? Ну не сплошь же вас окружают хорошие люди? Тем не менее у вас такое доброе ко всем расположение.

— Во-первых, меня действительно окружают хорошие люди. Как-то так получается. Бывают, конечно, какие-то истории, меня это очень расстраивает. Потому что я никак, в общем-то, не защищаюсь. Может быть, не умею. Я открыта и уязвима. Мне говорят об этом близкие и друзья.

— Вам тяжело сейчас без Николая Караченцова? Вы, знаю, друзья.

— Коля — самый близкий мне человек в театре. И я радуюсь, что с каждой секундочкой он набирает силы, но еще очень много ему предстоит работать над собой. Но, я думаю, он должен прорваться, во всяком случае, я его жду.

— Со стороны кажется, что вы очень удачливый человек. Неужели все ваши мечты сбываются?

— Ой, что вы! У меня горизонт еще там, впереди, я все туда посматриваю, все мечтаю о чём-то. Я так много нового благодаря профессии узнаю,, открываю! Дай бог, чтобы эта возможность продлилась как можно дольше.

Беседовала Наталья АНОХИНА.