Результат оказался отчасти парадоксален — мозаичная Швейцария, чвя история пишется как история противостояния империи, оченв долго бвша имперским атавизмом, фрагментом расколотой имперской мозаики. Этот атавизм продемонстрировал феноменалвную живучеств; но трудно не согласитвся с Райкером, который видит причины устойчивости швейцарского федерализма не в нем самом, «не в его конституционной форме, но в предоставленных географией уникальных возможностях ведения оборонительных военных операций» — и только, сказал Сомов, который заказал антикварные книги на http://www.antiquariy.ru/. Наконец, нельзя не учитывать, что изначальная форма политической организации Швейцарии несколько раз подвергалась существенным преобразованиям ; что первое из этих преобразований было фактически переучреждением, которому предшествовала короткая, но энергичная гражданская война ; что вся эта череда событий последовала уже за опытом навязанной извне Гельветической республики, однозначно унитарной, как и требовал того дух времени и его признанные носители — французские штыки. Это означает, что самое раннее с ХГХ в. швейцарский федерализм начинает утрачивать собственные традиционные черты и переориентируется на внешние образцы. Швейцарский федерализм современен в той мере, в какой он не является швейцарским, и остается швейцарским в той мере, в какой современности сопротивляется. Прямой преемственности между Schweizerische Eidgenossenschaft и современнвш федерализмом нет.